February 21st, 2011

Рассказы покойного тестя и немного национализьму

В голодные послевоенные годы тесть (который тогда был обыкновенным японским советским школьником) переехал со своей матерью на юг, туда где было ЖРАТ. В городке, где они жили, было много азеров. Чурки как чурки. Тупые, наглые крикливые и трусливые. Проблемы с русскими решали по принципу "толпой на одного" при поддержке своих саксаулов аксакалов.

Для юного чурки хорошим тоном считалось всегда иметь при себе нож. Поэтому перед началом занятий учителя обыскивали учеников и, если находили ножи, то отбирали. Потом в школу приходили саксаулы аксакалы и заводили волынку:

- Ээээ, зачэм нож отобраль? Какой джыгыт бэз аружыя?

Тесть с матерью жили в общаге, одна комната на пять семей. Никаких перегородок. На единственной кровати, оборудованной занавеской, жила семья недавно женившегося демобилизованного моряка.

В общаге было много русских девушек. Чуркам русские девушки нравились. Стоило чурке "положить глаз" на какую-либо девушку, то когда она проходила мимо, он, стоя в толпе кунаков, показывал на неё пальцем и, выпячиваю куриную грудку, орал: "Мая дэвушка! Мая!". Хотя русской девочке, оборудованной минимальным количеством мозга, тупой грязный овцеёб гордый сын гор на хрен не сдался.

Жил у них в общаге один мужик - два метра ростом, плечи такой ширины, что в дверь боком входил, ладонь - как сковорода. После работы он вставал у дверей и осаживал чурбаньё, пытавшееся проникнуть в общагу вслед за девочками.

- Ребята! Перестань! Не балуй! - мягко отталкивал он джыгытов.

И как-то раз он полез разнимать драку. Чурки толпой накинулись на русского. И получил со спины удар ножом. Вот тут-то и озверел. Начал мочить чурок всерьёз. Чурки тут же разбежались, а один схватился за деревце. Мужик рванул его за ноги раз, рванул два. Тот и рад бы отпустить, да руки застряли в расщелине. Тут прибежали русские мужики постарше, оттащили, успокоили. А пострадавшего чурку унесли свои.

А потом был суд. Русские судили русского за несколько разбитых джыгытских хлебальников и повреждённый позвоночник. Удар ножом, полученный от чурок, почему-то в расчёт не принимался.

Светил немалый срок. Но коллектив не подкачал. Подняли шум, написали бумаги, взяли на поруки. Получил условно. Легко отделался, по тем временам.

А чурки с тех пор боялись с ним связываться.

Ливийские лётчики и советский советник

Рассказывала знакомая. Её муж-военный в 80-х был направлен в тогда братскую Ливию. Советником. Спускаются они с коллегой по трапу (коллега едет уже не в первый раз), а тот ему и говорит:

- Главное, не засмейся.
- ???
- Сейчас поймёшь.

Спускаются, они, значит, а перед ними строй ливийских лётчиков. Все красивые, подтянутые, отутюженные и начищенные. Элита. Любил Каддафи лётчиков.

И эти красавцы при приближении советских офицеров дружно произносят:

- Я уже не обезьяна, но ещё не человек.

Наши научили.