October 22nd, 2020

Старый анекдот

Общество сегодня похоже на змею, жрущую свой собственный хвост и не понимающую, почему так больно.

Меры по борьбе с барановирусом приводят к повышению смертности.

Повышение смертности объясняют... барановирусом.

А теперь анекдот.

Чукча приходит к шаману и спрашивает:

- Однако, зима тёплая или холодная будет? Надо дрова заготавливать?

- Холодная, - отвечает шаман.

А потом и думает: "А вдруг я ошибся?" И идёт к метеорологам. Приходит он на метеостанцию, видит, сотрудник у окна стоит. Шаман подходит и спрашивает:

- Однако, зима тёплая или холодная будет?

- Холодная, - отвечает сотрудник.

- Откуда знаешь, однако?

- А вон чукча дрова заготавливать идёт.


Круг замкнулся, однако!

Деревня Придатково. Начало.

В общем, для разбавления потока негатива решил начать писать мяумуры. Или мумуары.

Придатково. Маленькая деревенька на Псковщине. Там и в лучшие годы число домов не превышало десятка. А когда я туда ездил в более-менее сознательном возрасте, их осталось только пять.

С Придатково у меня связано всё детство. Впервые я там оказался, когда мне было меньше года. Чтобы туда попасть, надо было сначала доехать на поезде до Дедович. Поездов было мало. Почти все ездили на Великолукском. Свинарник, как называла его мама. Вагоны, как правило, были общими. Взять билет… Это была целая история. Поколению, которое бронирует билеты в Таиланд не вставая с дивана, не понять. Билеты можно было купить в кассе предварительной продажи на Витебском вокзале или в кассах на Грибанале. Хоть кассы и назывались кассами предварительной продажи, но кассиру каждые день выдавалось определённое количество билетов на продажу на конкретный поезд. Нормальным было, отстояв два-три часа в очереди, услышать:

- На сегодня билеты закончились. Приходите завтра.

Когда в середине 80-х в кассах ввели автоматическую систему, моментально исчезли очереди. Стало возможным купить билет за полтора месяца. А билеты если закончились, значит вообще закончились. Разве что ловить непосредственно перед отходом поезда, может, кто сдаст.
До введения автоматической системы билеты были маленькими коричневыми прямоугольниками. Для общего вагона на них компостером пробивались номер поезда и номер вагона. Чтобы увидеть, надо было смотреть на свет.

Поезд Ленинград - Великие Луки редко приходил вовремя. Более того, он даже редко отправлялся вовремя. Но у водителей автобусов в Дедовичах было строгое указание: ждать «ленинградского» поезда. Толпа вываливала из поезда, спускаясь на асфальт (платформы не было) и текла к автобусным кассам. Мгновенно возникали очереди. Бывало, билеты покупали прямо в автобусах. К моменту посадки тесные «ПАЗики» уже были забиты местными. «Ленинградцы» втискивались с рюкзаками и сумками, занимая всё свободное пространство. Наш автобус был вышегородский. Первая остановка была в Дубровке, через 15 километров. Часть людей выходила, становилось немного свободнее. Потом Нивочки, Ямок и, наконец, Пожеревицы.

Если везло, нас встречал дядя Елисей на лошади. Вещи грузились на телегу, мы с мамой устраивались рядом. Проезжали насквозь Пожеревицы, затем сворачивали с асфальта на заросшую грунтовую дорогу до Усадища. Дорогу постоянно размывали дожди, разбивали трактора, поэтому она каждый год немного меняла свой облик и местами сдвигалась то вправо, то влево. Особо разбитые участки могли превратиться в болото. Для пешеходов иногда бросали мостки, а тележникам надлежало самим выбирать наилучший путь.

Крайний дом в Усадище с маленькой топившейся по-чёрному баней и постройками и принадлежал дяде Елисею (точнее, его жене, тёте Люсе). Телега проезжала мимо, объезжала деревню мимо места полднёвки усадинского стада, и дальше, вдоль холмов, шла дорога на Придатково. (Раньше мне постоянно снился один и тот же сон: из Пожеревиц до Усадища проложены рельсы и по ним идёт маленький трамвай. Он проходит через Усадище и идёт дальше по холмам в Придатково.)

Перед Придатково дорогу пересекал ряд высоких старых ив или вислин, как их тут называют. С дороги виден расположенный на холме огород тёти Маруси, Чиркин сад, с другой стороны стоит дом Мани Тузовой. А вот и сама тётя Маруся, моя крёстная, двоюродная сестра моего деда, который умер ещё до моего рождения. Маленькая, сгорбленная. С каждым годом всё меньше. Увидев нас, начинает причитать:

- Ай-яй-яй-яй-яй! Ах ти тошненько моё лихонько!



Телега проезжает через Чиркин сад и останавливается у дома тёти Маруси. Дом стоит на холме. У дома дорога раздваивается: вперёд, мимо дровяного сарая на Палицы и влево и вниз через ручей на Борисово и Секирки.

Когда заходишь в дом, первое время кажется, что дышать невозможно. В нос бросается концентрированный запах сушеных грибов, яблок, лука, чеснока и коровьих помоев. В первые минуты непонятно, как тут вообще можно находиться. А через полчаса с удивлением понимаешь, что вообще перестал этот запах замечать.

У окна сидит Нинка, племянница тёти Маруси, средняя дочь дяди Елисея. Она на несколько лет старше меня, но обращается к моей маме на ты. Меня это несколько коробит. Для Нинки мама «столичная штучка», она хочет знать о городе всё.
Все её вопросы начинаются со слов:

- Жееень! А вот…



Но везло по прибытии не всегда. В памяти осталась картина: мне лет десять, дождь, мы с мамой идём по скользкой рыжей раскисшей дороге. На обоих резиновые сапоги и тяжеленные рюкзаки. Мама постаралась отправить посылкой вещи вроде круп и змеиных супчиков (тут фиг купишь!) но всё равно тяжело. Я начинаю ныть, мама резко меня обрывает. Наконец, мокрые, доползаем до Усадища. Дом тёти Люси. Дождь так и не думает прекращаться. Тётя Люся, сельская учительница, беседует с мамой, привычно жалуется на дядю Елисея. Потом спрашивает меня, чего я хочу.

- Простокваши!

Вместо стакана тётя Люся бухает мне огромную миску простокваши. Я не могу осилить даже треть.

- Ну ты ж хотел, чего не ешь?

Я честно пытаюсь, но уже не лезет. Тётя Люся недовольна. Когда ослабевает дождь, мы с мамой надеваем рюкзаки и топаем в Придатково.